В магазине, в который пришел за добавкой к предстоящей ночи, было светло.
Даже слишком светло и ярко после темноты прогулки по дворам опустевшего района.
Стало больно глазам, в придуманном мире, где нет жалости, остается только одно сожаление в реальности.
Пришлось несколько раз зажмуриться, утереть выступившие слезы левой рукой.
Ведь правая держала набранную корзину, не очень полную, так по мелочи,
Пока так делал, кто-то обогнал.
Ведь эта наглая девчонка встала впереди меня.
Наверно назло.
Белая курточка на стройненькой фигурке, хвостик на головке, ноги в сапожках вместе с черными джинсами.
Которые обтягивали неплохую задницу.
Девчонка была хороша по «внешке», не красивая, а так, просто симпатичная на личико, лет двадцати с чем-то, интересно, что она делает здесь?
Покупки для семейного ужина, или что-то еще.
Она смотрелась чересчур вызывающе, наверно чтобы привлечь чье-то внимание, в белой куртке, с длинными волосами, да еще эти кожаными сапожки до колен с каблуками.
Хотя пофиг на все. Другие есть проблемы в жизни.
Ведь если живешь, то по-любому имеются проблемы, жизненные.
Всякой важности: мелкие, большие, средние.
Она принялась расплачиваться картой, потом телефоном.
Была другая касса, но за ней стояло трое молодых людей, с развязными манерами.
Поэтому так вышло, зачем себя утруждать излишними приключениями.
Наверно девчонка тоже почувствовала, не торопилась освобождать кассу, принимаясь запихивать купленный товар в магазинный пакет.
Парни ушли, позвякивая бутылками, через раскрытую дверь, громко смеясь над какой-то пошлой шуткой, девчонка неспеша укладывала покупки в пакет, мне оставалось лишь незаметно нервничать, потирая вспотевшее лицо.
Долго, почему-то долго, кажется мне.
Раньше все было по-другому.
Пространство плывет и размывается, пол уходит из-под ног.
Странно, почему так?
Девчонка показалась очень похожа на мою жену, как две капли воды, только та постаревшая, а эта молодая, как и не бывало тридцати прошедших лет. Наверно не изобретена машина времени или что еще, но так не бывает. Или все-таки случается как всегда с повторением пройденных этапов.
Наверно белые куртки у девушек, новый тренд.
Модно, так сказать.
Не помня себя, рассчитался безналом: несколько помидоров, 0,5 водки, что-то еще, что-то еще.
— Спасибо.
— Вам спасибо за скидочку.
— Приходите еще, — отозвалась женщина за кассой.
— Угу.
Уложил быстро покупки, дверь магазина послушно открылась, отпуская на свободу.
Бетонные ступеньки крыльца, металлический поручень, все как всегда.
Реальность не исчезает.
Черное небо пока без дождя, облака корчат рожи, точно издеваясь над моими потугами не сойти с ума.
Судьба дает снова второй шанс, но почему-то неохота наступать на старые грабли.
Девчонка не успела далеко уйти, находилась возле крыльца, может она и не торопилась пропадать совсем с места. К тому же она обернулась, чтобы посмотреть на меня.
Хотя что тут смотреть, не заслуживаю такого пристального внимания, ведь страшен как черт, особенно с похмелья, небритый, опухший, с не перебиваемым запахом перегара и чеснока, и какой-то еды из местного фастфуда.
Ее долгий взгляд каких-то раскосых глаз получился каким-то настойчивым, может даже провоцируя что ли, чуть немного, наверно на некоторую откровенность при нечаянном столкновение двух людей разного пола. Она потом встряхнула головой, достала из сумочки жестянку импортного пива, ловко открыла ее, делая первый глоток.
В горле тут же пересохло, наверно оно холодненькое, только взятое из холодильника, судорожно сглотнул, тоже захотелось выпить чего-нибудь такого, освежающего и пенного, чтобы тоже щелкнула крышка.
Достал сигарету, прошел, остановился, возле нее.
Девчонка выудила зажигалку, передала мне.
Закурил, достал еще одну сигарету в ответ.
Она отказалась, отрицательно помотав головкой, протягивает мне банку с пивом.
Как тогда было, лет тридцать назад.
Девчонка точно как бывшая, ей сделали апгрейд, или перенесли из прошлого, манеры, повадки, ее нельзя предугадать, что будет в следующий момент.
— Прям так сразу? — говорю все таки. — А это не отрава?
— А ты кто?
— А ты откуда нарисовалась такая? Взялась из будущего?
— Ты плохой, вернее сказать, похож на плохого. Ты ночной маньяк?
— Тебе видней со стороны.
— Тогда кто? Да ладно, скажи. Обещаю, больше не стану приставать с расспросами.
— Пишу.
— Ты художник или писатель?
— Наверно писатель.
— А что ты счас пишешь?
— Наверно это, оно просто в уме, так получается иногда. Послушай и пойми, я другой теперь.
— Не поняла. В смысле ты гномик? Вот я дура!
— Спасибо за пиво и зажигалку. Прощайте незнакомка.
— Да пошел ты!!
Сунул в руки девушки пивную банку, ушел прочь больше не оборачиваясь.
Жизнь научила так делать.
Как нибудь обойдусь без второго шанса, может целее останусь на этот раз.
Наверно так бывает, приходиться распрощаться с кем-то.
Такая жизнь, которая не уже дает третьего шанса.
Да и ладно, проживем наверное эту жизнь без вариантов, что поделаешь.
Грустно и грустно на душе, но это только сейчас, потом пройдет.
Просто знаю наперед, ни к чему хорошему это не приведет.
В конце разнополых отношений.
Пошел домой, напевая себе под нос, тот старенький мотивчик
Идет солдат по городу, по незнакомой улице
И от улыбок девичьих становиться светлей
Приходит осень, наконец, расставляя все по местам.
Хочу дожди, затяжные, постоянные, на весь день и всю ночь, без остановки.
Чтобы лил и лил, заливая полностью весь город, под мое настроение.
Не обижайтесь девушки, но для солдата главное
Чтобы его далекая, любимая ждала
( я понимаю, надо кидать в топку свои эмоции для поддержки.
Трудно быть взрослым, наверно тогда бы сказал про то время.
Мать, почем то сквозанула отдыхать на юга, типа лечиться от невролгии.
Бабушка тоже, проведать родственников, по разным деревням.
Я остался один-одинешенек, в «трешке», на зимних каникулов.
Какие вечеринки, и вписки? (еще советское время)
Мне 14 лет, и еще играю в солдатиков.
Верю в светлое будущее, и в коммунизм.
Как жил?
Утром чай, из заварного чайника, из пакета, с рисунком слона, и словами «индийский чай».
С кусочками рафинада.
Варил пельмени, на обед,
На ужин готовил вермишель с маргарином.
Благо запасов было так сказать, нормально припрятано на черный день.
Ведь мы всегда готовились воевать с «натой».
Соль, сахар, спички, свечи, мука, горчица, сода, (был даже табак или махорка в пачках, тогда не разбирался)
Дело не в этом, совсем в другом.
Трудно быть богом.
Новая кино-сериальная поденщина.
По мотивам бр. Стругацких.
Никогда не понимал и наверно уже точно не пойму до конца творчество этих братьев.
Пробовал читать, еще в печатном варианте, но бросал.
Вообще не заходило.
Но названия книг, они придумывать мастера, для завлекаловки:
Пикник на обочине, понедельник начинается вчера.
Понимаю, экранизации, сценарии взятые из-за недостатка сюжетов, еще тогда в советское время, «сталкер», «чародеи».
И вот трудно быть богом.( тоже какая по счету экранизация, пятая, четвертая)
По сюжету одна цивили
Уголок самовыражения
Уголок самовыражения
Жизнь калечит людей, уродует, заставляет заниматься всякими непотребными вещами.
С другой стороны воспитывает, выковывая на жертвенной наковальне стальные личности, как бы вставляя естественно с болью железные арматуры в человеческие характеры, чтобы они становились несгибаемые по выпавшей судьбе.
Джек Лондон описывал в книжках таких индивидуумов.
Так или иначе, еще с древности повелось, почему-то люди всегда используют других людей для достижения личных целей. Большинство соглашается на эту эксплуатацию, похожую наподобие рабства.
Я не праведник, не философ, и не проповедник, всего лишь подражаю чему-то.
Какому-то герою из фильмов, в них говорится про справедливость и правосудие.
Вот взять Женька, мужика 40 лет, золотые руки, умеет делать руками почти все: плитка, штукатурка, обшивка, кладка.
В общем все такое по ремонту квартир и домов.
Но в голове он разрушитель всего построенного им самим.
Не хочет работать, не хочет деньги, не хочет ничего, кроме пропитания на один существующий день.
На один обычный день: доширак, пачка сигарет, выпивка, чтобы забыться ночью.
Так же как я. Можно, а зачем.
Писать сто страниц текста в день, могу при желании, собрать миллион подписчиков на канале, наверно тоже, но для чего? какой смысл так заморачиваться?
Нет уж, пусть они останутся только со мной, вот это все, невыпущенное и неопределенное, варившееся в моей творческой кухне.
Так будет по-честному со всеми, без какой-то выгоды.
Кант, тот историк и философ, после шестого доказательства существования господа, придумал, или пришел к выводу в седьмом и восьмом доказательстве, что его нет. Вообще.
Разумеется, «седьмое» и «восьмое» доказательство Канта скрыто от всех.
Их нет теперь на самом деле, он оставил их только для себя, для личного использования, потом время уничтожило все воспоминания.
(не для меня. посетил «стикс», прикольно с одной стороны узнавать всякие вещи
Там низкие звезды, нет боли)
Они придумали «теорию дарвина», якобы человечество произошло от приматов, в результате эволюции.
Люди странные, очень странные, каждый странен по –разному.
Один выдумал колесо, другой придумал религию, третий войну.
Тысячелетия они верили в это, чтобы познать ту самую эволюцию.
Которая никак не происходит, человек остается человеком, обезьяна обезьяной.
Почти все на месте остается, как и должно быть.
Электричество, моторы, движки, современные гаджеты, оно как-то прилагается к прогрессу.
Все равно имеется вопрос от части: откуда произошел человек
Ведь ничего не имеет никакого смысла, в дальнейшем существование, и без третьего шанса.
Ожидание, бесконечная суета, так омерзительно, думать, что тебя ожидает в конце пути.
Горько, унизительно, знать, что тебя лишь используют, как одноразовое изделие.
Хотя в этом тоже заложен смысл, заранее знать, и соглашаться на предложенные условия игры.
Одно из этих условий просто соглашаться со всем, не меняя течения устоявшихся дней.
Можно нарушить, восстать, разорвать договор, идти наперекор судьбе, но за это приходится платить.
Тройную цену. Не всякий на это решится.
Зима не заканчивается, а просто заканчивается.
Бог, если он все таки есть, то он отвернулся от нас.
Еще давно и Навсегда.
Не могу докричаться до него.
Молитвы, причитания, иудейские ритуалы, наверно все бесполезно.
Истории, судьбы, шестое доказательство Канта, пусть все идет к черту.
И теперь проблемы надо решать только самим.
С другой стороны воспитывает, выковывая на жертвенной наковальне стальные личности, как бы вставляя естественно с болью железные арматуры в человеческие характеры, чтобы они становились несгибаемые по выпавшей судьбе.
Джек Лондон описывал в книжках таких индивидуумов.
Так или иначе, еще с древности повелось, почему-то люди всегда используют других людей для достижения личных целей. Большинство соглашается на эту эксплуатацию, похожую наподобие рабства.
Я не праведник, не философ, и не проповедник, всего лишь подражаю чему-то.
Какому-то герою из фильмов, в них говорится про справедливость и правосудие.
Вот взять Женька, мужика 40 лет, золотые руки, умеет делать руками почти все: плитка, штукатурка, обшивка, кладка.
В общем все такое по ремонту квартир и домов.
Но в голове он разрушитель всего построенного им самим.
Не хочет работать, не хочет деньги, не хочет ничего, кроме пропитания на один существующий день.
На один обычный день: доширак, пачка сигарет, выпивка, чтобы забыться ночью.
Так же как я. Можно, а зачем.
Писать сто страниц текста в день, могу при желании, собрать миллион подписчиков на канале, наверно тоже, но для чего? какой смысл так заморачиваться?
Нет уж, пусть они останутся только со мной, вот это все, невыпущенное и неопределенное, варившееся в моей творческой кухне.
Так будет по-честному со всеми, без какой-то выгоды.
Кант, тот историк и философ, после шестого доказательства существования господа, придумал, или пришел к выводу в седьмом и восьмом доказательстве, что его нет. Вообще.
Разумеется, «седьмое» и «восьмое» доказательство Канта скрыто от всех.
Их нет теперь на самом деле, он оставил их только для себя, для личного использования, потом время уничтожило все воспоминания.
(не для меня. посетил «стикс», прикольно с одной стороны узнавать всякие вещи
Там низкие звезды, нет боли)
Они придумали «теорию дарвина», якобы человечество произошло от приматов, в результате эволюции.
Люди странные, очень странные, каждый странен по –разному.
Один выдумал колесо, другой придумал религию, третий войну.
Тысячелетия они верили в это, чтобы познать ту самую эволюцию.
Которая никак не происходит, человек остается человеком, обезьяна обезьяной.
Почти все на месте остается, как и должно быть.
Электричество, моторы, движки, современные гаджеты, оно как-то прилагается к прогрессу.
Все равно имеется вопрос от части: откуда произошел человек
Ведь ничего не имеет никакого смысла, в дальнейшем существование, и без третьего шанса.
Ожидание, бесконечная суета, так омерзительно, думать, что тебя ожидает в конце пути.
Горько, унизительно, знать, что тебя лишь используют, как одноразовое изделие.
Хотя в этом тоже заложен смысл, заранее знать, и соглашаться на предложенные условия игры.
Одно из этих условий просто соглашаться со всем, не меняя течения устоявшихся дней.
Можно нарушить, восстать, разорвать договор, идти наперекор судьбе, но за это приходится платить.
Тройную цену. Не всякий на это решится.
Зима не заканчивается, а просто заканчивается.
Бог, если он все таки есть, то он отвернулся от нас.
Еще давно и Навсегда.
Не могу докричаться до него.
Молитвы, причитания, иудейские ритуалы, наверно все бесполезно.
Истории, судьбы, шестое доказательство Канта, пусть все идет к черту.
И теперь проблемы надо решать только самим.
Уголок самовыражения
про людей, которые используют других, узнаваемо. только граница тут размытая. любое сотрудничество тоже про выгоду каждогорайбан писал(а):Жизнь калечит людей, уродует, заставляет заниматься всякими непотребными вещами. С другой стороны воспитывает, выковывая на жертвенной наковальне стальные личности, как бы вставляя естественно с болью железные арматуры в человеческие характеры, чтобы они становились несгибаемые по выпавшей судьбе. Д
по-моему все упирается в согласие. знает человек и согласен, это договор. не знает, вот и начинается то, о чем ты пишешь
ну и Джек Лондон к месту. у него герои как раз об эту стену и бьются
Уголок самовыражения
Привет Джеймс. Спасибо за комменты.
//про людей, которые используют других, узнаваемо. только граница тут размытая. любое сотрудничество тоже про выгоду каждого
по-моему все упирается в согласие. знает человек и согласен, это договор. не знает, вот и начинается то, о чем ты пишешь/\
фишка в том что, большинство человеков не знают об этом.
( во всяком случае так получается в РФ)
Может догадываются подсознательно, без согласия и договора, но ничего поделать с этим не могут.
Особенно молодежь, так называемые зумеры.
Протри ей мозги, внедри какую-то идею и все.
Получай новых «рабов», для использования чего-нибудь.
Сопротивляться? Да не..
Ведь люди повально поражены каким-то вирусом, то ли безразличия, трусости, хамства,..
Это пострашнее эпидемии ковида.
//про людей, которые используют других, узнаваемо. только граница тут размытая. любое сотрудничество тоже про выгоду каждого
по-моему все упирается в согласие. знает человек и согласен, это договор. не знает, вот и начинается то, о чем ты пишешь/\
фишка в том что, большинство человеков не знают об этом.
( во всяком случае так получается в РФ)
Может догадываются подсознательно, без согласия и договора, но ничего поделать с этим не могут.
Особенно молодежь, так называемые зумеры.
Протри ей мозги, внедри какую-то идею и все.
Получай новых «рабов», для использования чего-нибудь.
Сопротивляться? Да не..
Ведь люди повально поражены каким-то вирусом, то ли безразличия, трусости, хамства,..
Это пострашнее эпидемии ковида.
Уголок самовыражения
(перезалив) В магазине, под брендом от одного популярного ритейла, в который пришел за добавкой к предстоящей ночи, было светло от освещения светодиодными светильниками.
Даже слишком светло и ярко после вечерней прогулки по дворам опустевшего района.
Такая причина вызывает невыносимое раздражение, от всех обстоятельств.
Стало больно глазам, от пребывания в придуманном мире, где нет жалости, остается только одно сожаление в реальности. Пришлось остановиться на пути в кассу, несколько раз зажмуриться, утереть выступившие крупные слезы левой рукой.
Ведь правая рука держала набранную корзину, не очень полную, только по мелочи.
Пока так делал, кто-то обогнал, чуть не столкнувшись со мной, мелькая стройными ножками, плюхая набранную корзинку на прилавок кассы.
Ведь эта наглая девчонка встала впереди, которая до того тоже прохаживалась по торговому залу.
Наверно как всегда назло происходит, по закону «упавшего бутерброда».
Встал за ней, соблюдая приличную дистанцию, от нечего делать принимаясь разглядывать обстановку в зале, заодно перегнавшую покупательницу по жизни в данный момент.
Белая курточка на стройненькой фигурке, хвостик на головке, с алыми губками, ноги в сапожках вместе с черными джинсами. Которые плотно обтягивали хорошенькую задницу, для ее невысокого роста.
Девчонка была недурственна по «внешке», шатенка, наверно с карими глазами, не красивая, а так, просто симпатичная на личико, лет двадцати с чем-то, интересно, что она делает здесь?
Покупки для семейного ужина, занять вечернее время, или что-то еще.
Она смотрелась чересчур вызывающе в вечернее время, наверно чтобы привлечь чье-то внимание, в белой куртке, с длинными волосами до поясницы, да еще эти кожаными сапожки до колен с каблуками.
Хотя пофиг на все. Другие есть проблемы в жизни.
Ведь если живешь, то по-любому имеются проблемы, жизненные.
Всякой важности: мелкие, большие, средние.
Она принялась расплачиваться скидочной картой, потом телефоном.
Подумал про нее с раздражением:
— Вот глупая и тупая курица! Чего она там копошиться?!
Была другая касса, но за ней стояло трое молодых людей, с развязными манерами.
Поэтому так вышло, зачем себя утруждать излишними приключениями.
Наверно девчонка тоже чувствовала некоторую опасность, не торопилась освобождать кассу, принимаясь запихивать купленный товар в магазинный пакет, заодно тихо переговариваясь с кассиршей.
Парни ушли, знакомо позвякивая бутылками, через раскрытую дверь, громко смеясь над какой-то пошлой шуткой, девчонка неспеша укладывала покупки в пакет, оставалось лишь незаметно нервничать, потирая ладонью вспотевшее лицо.
Долго, почему-то долго, кажется.
Раньше все было по-другому.
Пространство плывет и размывается, пол уходит из-под ног.
Странно, почему так?
Девчонка показалась очень похожей на мою бывшую жену, как две капли воды, только та постаревшая, а эта молодая, как не бывало тридцати прошедших лет. Наверно не изобретена машина времени или что еще, но так не бывает. Или все-таки случается как всегда с повторением пройденных этапов.
Наверно белые куртки у девушек, новый тренд. Модно, так сказать.
Или символ, знаковая остановка в действии, который обозначает чистоту и невинность прекрасного пола.
Не помня себя, рассчитался безналом: несколько помидоров, пару консервов, хлеб, 0,5 водки, что-то еще, что-то еще.
— Спасибо.
— Вам спасибо за скидочку.
— Приходите еще, — устало отозвалась женщина за кассой.
— Угу.
Уложил быстро покупки, дверь магазина послушно открылась, отпуская на свободу.
Бетонные ступеньки крыльца, металлический поручень, все как всегда.
Реальность не исчезает.
Черное небо пока без дождя, облака корчат рожи, точно издеваясь над моими тщетными потугами не сойти с ума.
Судьба дает снова второй шанс, но почему-то неохота наступать на старые грабли.
Девчонка не успела далеко уйти, находилась возле крыльца, может она не торопилась пропадать совсем с места. К тому же она обернулась, чтобы посмотреть на меня.
Хотя что тут смотреть на случайного субъекта, не заслуживаю такого пристального внимания, ведь страшен как черт, особенно с похмелья, небритый, опухший, с не перебиваемым запахом перегара,
какой-то еды из местного фастфуда, хотя заглотал перед уходом из дома две таблетки мятного «дирола».
Ее долгий призывный взгляд каких-то раскосых коричневых глаз из-под волос, спадающих на лоб, получился каким-то настойчивым, может даже провоцируя что ли, чуть немного, наверно на некоторую откровенность при нечаянном столкновение двух людей разного пола. Она потом встряхнула волнистой челкой, достала из сумочки жестянку импортного пива, ловко открыла ее, делая первый глоток.
В горле тут же пересохло, наверно оно холодненькое, только взятое из холодильника, судорожно сглотнул, захотелось выпить чего-нибудь такого, освежающего и пенного, чтобы тоже щелкнула с шипением крышка.
Так просто всегда начинается в обыкновенной истории; куда-то идешь, вроде по каким-то делам, случайно и нелепо встречаешь обаятельную незнакомку, тут в мозгах возникает мимолетная мысль, превращенная в бурную фантазию в красках.
Она разрастается, и разрастается, словно кто-то подкидает семена в плодородную почву.
Будто другой, невидимый «ты» подталкивает тебя в спину, либо неслышно бьет по голове: не будь мямлей, подойди ближе, спроси, прикоснись, пообещай что-нибудь, может это судьба.
Достал сигарету, прошел, остановился, возле нее.
Девчонка без слов, выудила зажигалку, взглянула в лицо пристально, вроде оценивая, передала мне.
Закурил, вернул зажигалку, достал еще одну сигарету в ответ.
Она отказалась, отрицательно помотав головкой, протягивает мне банку с пивом.
Взял, как было тогда, лет тридцать назад, где-то в уличной кафешке, мол, угощайся, мы же друзья.
Девчонка точно как бывшая, наверно ей сделали апгрейд, или перенесли из прошлого, манеры, повадки, ее нельзя предугадать, что произойдет в следующий момент.
— Прям так сразу? — будто кто-то говорит моим голосом, вместо меня. — Это не отрава?
— Думала, не приблизишься. А ты кто?
— А ты откуда нарисовалась такая? Взялась из будущего?
— Ты плохой, вернее сказать, похож на плохого, который отказывается от пива.
— Потрясающая оценка, — хмыкнул.
— Может ночной маньяк?— она навязчиво спросила.
— Тебе видней со стороны.
— Тогда кто? Да ладно, скажи. Обещаю, больше не стану приставать с расспросами.
— Пишу.
— Ты художник или поэт?
— Наверно писатель все же. Хотя все люди на свете пишут свои истории, так или иначе.
Не только я один.
— А про что ты счас пишешь?
— Наверно это, про встречу двух одиноких людей, как у Мастера и Маргариты, оно просто в уме, так получается иногда в жизни.
— Что ж, круто,— девушка криво усмехнулась накрашенным ртом.— Я может как раз та самая Рита. Наконец встретились.
— Нет, послушай и пойми, мы не герои этой истории. Ты чересчур молода, а я другой теперь стал.
— Не поняла. Шутишь? В смысле ты гномик? Вот я дура!
— Спасибо за пиво и зажигалку. Прощайте незнакомка.
— Да пошел ты козел!!
— Не становись дурой. И ты не Маргарита.
Сунул в руки девушки пивную банку, ушел прочь, больше не оборачиваясь.
Жизнь научила так делать.
Как нибудь обойдусь без второго шанса, может целее останусь на этот раз.
Наверно так бывает, приходиться распрощаться с кем-то.
Такая жизнь, которая не предоставит третьего шанса.
Да и ладно, проживем, наверное эту жизнь без вариантов, что поделаешь.
Грустно и грустно на душе, но это только сейчас, потом пройдет.
Просто знаю наперед, ни к чему хорошему это не приведет.
В конце разнополых отношений.
Хотя, с другой стороны, можно было замутить с ней, даже от скуки, ради прикола.
Чего испугался так? Перемен, изменений в устоявшейся одинокой жизни?
Когда идет все по плану, отвечаешь только за самого себя.
Опять же грядущие прогулки, встречи, свидания, конечно общение.
Но наверно девчонка уже ушла по своим делам.
Поэтому поезд снова уехал в неизвестность, даже если сейчас догоню, вернусь с извинениями, девчонка не станет ждать, или же если осталась, то снова пошлет куда подальше.
Весь план посыпится как карточный домик.
Получается, только гадать, на чем нибудь, что было бы, потом.
В течение многообразных событий.
Хотя теперь, для меня, сложившаяся ситуация возле того магазина, становиться неважной мелочью.
Не стоит сильно заморачиваться, одни пустые хлопоты и надежды.
Да сколько раз такое уже бывало, давно надо бы привыкнуть к таким развязкам.
Но с другой стороны, проблема заключается в том, что некоторым людям, с похожим психологическим устройством, частенько требуется бросать в прожорливую топку подчас безумные эмоции для поддержки горения жизненного процесса в половинках миров, вместе с творческим началом.
В мир приходит заново осень, наконец, расставляя все по местам.
Потому желаю осенние дожди, затяжные, постоянные, на весь день и на всю ночь, без остановки.
Чтобы лил и лил, заливая полностью весь город, под мое безнадежное настроение.
Остается только идти домой, затем пить через силу водку в полном одиночестве, заставляя себя жить дальше, чтобы не случилось ничего плохого со мной: шагнуть с крыши, порезать вены, выпить уксуса или антифриза.
Наверно все же надо бы черкнуть пару страничек в личном дневнике об этом, когда спустится на землю глухая полночь, омываемая капельками дождя.
А может все же стоит пожелать самому себе удачи в параллельной истории, в которой там удалось как нужно, вышло по иному пути, сложилось все хорошо при другом непреднамеренном знакомстве.
Да кстати, хорошо бы пива взять в маркете по дороге для этого дела, подоспела неплохая идея.
Поэтому пришлось напеть себе под нос, тот старенький мотивчик, докуривая сигарету.
« у солдата выходной, пуговицы в ряд
Лучше солнечного дня золотом горят
Товарищ старшина, товарищ старшина
Идет солдат по городу, по незнакомой улице
И от улыбок девичьих становиться светлей…»
Шел, думал, например о жизни, почему она такая, довольно неприятная штука, почему-то теперь сделалась, или так было всегда на белом свете.
Просто до этого не особо замечал, не размышлял об этом свойстве.
Жизнь сама эксплуатирует людей, тяжко калечит, уродует до неузнаваемости, наполняет страданиями до самого верха, заставляет заниматься всякими непотребными вещами, иногда на постоянной основе.
Люди из-за этого также используют друг друга в течение давнишнего сосуществования: рабство, секс, любовь и семья, работа, разумеется, религия.
Так или иначе, повелось с древности, люди всегда подвергают других людей для достижения личных целей, для прихотей, для удовольствий, удовлетворения потребностей.
Большинство соглашается на эту эксплуатацию.
Лязгают цепи на руках и ногах угнетенных, живая плоть глубоко вторгается в женскую плоть, заставляя от унижения стонать, подчиненный в кабинете с подобострастием склонился перед начальником, жена готовит ужины, моет полы, ублажает мужа в постели.
Так и происходит со значением или без, заметно, или чисто украдкой.
Поэтому почти все проявления жизни, входят в эту категорию коллективной эксплуатации.
С другой стороны она воспитывает, выковывая на жертвенной наковальне стальные личности, как бы вставляя естественно с болью железные арматуры в человеческие характеры, чтобы они становились несгибаемые почти железобетонные по выпавшей судьбе.
Джек Лондон описывал в книжках таких индивидуумов.
Не праведник, не философ с какой-то человеческой гордыней, и не проповедник, всего лишь подражаю
какому-то герою из фильмов, в них говорится про справедливость и правосудие.
Вот взять Женька, одного знакомого, мужика сорока лет, у него золотые руки, умеет делать почти все: плитка, штукатурка, обшивка, кладка.
В общем все такое по ремонту квартир и домов.
Но в голове он разрушитель всего построенного им самим.
Не хочет работать, не хочет деньги, не хочет ничего, кроме пропитания на один существующий день.
На один обычный день: упаковка доширака, пачка дешевых сигарет, немного паленой выпивки, чтобы забыться ночью. Так же как я. Можно, а зачем.
Писать сто страниц текста в день, могу при желании, собрать миллион подписчиков на канале, наверно тоже, но для чего? какой смысл так заморачиваться?
Нет уж, пусть они останутся только со мной, вот это все, невыпущенное и неопределенное, варившееся в моей творческой кухне.
Так будет по-честному со всеми, без какой-то выгоды.
Кант, тот историк и философ, после шестого доказательства существования господа, придумал, или пришел к выводу в седьмом и восьмом доказательстве, что его нет. Вообще.
Разумеется, «седьмое» и «восьмое» доказательство Канта скрыто от всех.
Их нет теперь на самом деле, он оставил их только для себя, для личного использования, потом время уничтожило все воспоминания.
(не для меня. посетил «стикс», прикольно с одной стороны узнавать всякие вещи
Там низкие звезды, нет боли)
Они придумали «теорию дарвина», якобы человечество произошло от приматов, в результате эволюции.
Люди странные, очень странные, каждый странен по-разному.
Один выдумал колесо, другой придумал религию, третий войну.
Тысячелетия они верили в это, чтобы познать ту самую эволюцию.
Которая никак не происходит, человек остается человеком, обезьяна обезьяной.
Почти все на месте остается, как и должно быть.
Электричество, моторы, движки, современные гаджеты, оно как-то прилагается к прогрессу.
Все равно имеется вопрос от части: откуда произошел человек
Ведь ничего не имеет никакого смысла, в дальнейшем существование, и без третьего шанса.
Ожидание, бесконечная суета, так омерзительно, думать, что тебя ожидает в конце пути.
Горько, унизительно, знать, что тебя лишь используют, как одноразовое изделие.
Хотя в этом тоже заложен смысл, заранее знать, соглашаться на предложенные условия игры.
Одно из этих условий просто соглашаться со всем, не меняя течения устоявшихся дней.
Можно нарушить, восстать, разорвать договор, идти наперекор судьбе, но за это приходится платить.
Тройную цену. Не всякий на это решится.
Зима не заканчивается, а просто заканчивается.
Господь, если он все-таки существует, то он отвернулся от нас.
Еще давно и Навсегда.
Не могу докричаться до него.
Молитвы, причитания, иудейские ритуалы, декалог в десять заповедей, наверняка бесполезны.
Истории, судьбы, шестое доказательство бога, пусть все идет к черту.
Сгорает очищаемым огнем, ведь люди априори порочны.
И теперь проблемы надо решать только самим.
Не надо надеяться на кого-то, кто окажется сверху.
Даже слишком светло и ярко после вечерней прогулки по дворам опустевшего района.
Такая причина вызывает невыносимое раздражение, от всех обстоятельств.
Стало больно глазам, от пребывания в придуманном мире, где нет жалости, остается только одно сожаление в реальности. Пришлось остановиться на пути в кассу, несколько раз зажмуриться, утереть выступившие крупные слезы левой рукой.
Ведь правая рука держала набранную корзину, не очень полную, только по мелочи.
Пока так делал, кто-то обогнал, чуть не столкнувшись со мной, мелькая стройными ножками, плюхая набранную корзинку на прилавок кассы.
Ведь эта наглая девчонка встала впереди, которая до того тоже прохаживалась по торговому залу.
Наверно как всегда назло происходит, по закону «упавшего бутерброда».
Встал за ней, соблюдая приличную дистанцию, от нечего делать принимаясь разглядывать обстановку в зале, заодно перегнавшую покупательницу по жизни в данный момент.
Белая курточка на стройненькой фигурке, хвостик на головке, с алыми губками, ноги в сапожках вместе с черными джинсами. Которые плотно обтягивали хорошенькую задницу, для ее невысокого роста.
Девчонка была недурственна по «внешке», шатенка, наверно с карими глазами, не красивая, а так, просто симпатичная на личико, лет двадцати с чем-то, интересно, что она делает здесь?
Покупки для семейного ужина, занять вечернее время, или что-то еще.
Она смотрелась чересчур вызывающе в вечернее время, наверно чтобы привлечь чье-то внимание, в белой куртке, с длинными волосами до поясницы, да еще эти кожаными сапожки до колен с каблуками.
Хотя пофиг на все. Другие есть проблемы в жизни.
Ведь если живешь, то по-любому имеются проблемы, жизненные.
Всякой важности: мелкие, большие, средние.
Она принялась расплачиваться скидочной картой, потом телефоном.
Подумал про нее с раздражением:
— Вот глупая и тупая курица! Чего она там копошиться?!
Была другая касса, но за ней стояло трое молодых людей, с развязными манерами.
Поэтому так вышло, зачем себя утруждать излишними приключениями.
Наверно девчонка тоже чувствовала некоторую опасность, не торопилась освобождать кассу, принимаясь запихивать купленный товар в магазинный пакет, заодно тихо переговариваясь с кассиршей.
Парни ушли, знакомо позвякивая бутылками, через раскрытую дверь, громко смеясь над какой-то пошлой шуткой, девчонка неспеша укладывала покупки в пакет, оставалось лишь незаметно нервничать, потирая ладонью вспотевшее лицо.
Долго, почему-то долго, кажется.
Раньше все было по-другому.
Пространство плывет и размывается, пол уходит из-под ног.
Странно, почему так?
Девчонка показалась очень похожей на мою бывшую жену, как две капли воды, только та постаревшая, а эта молодая, как не бывало тридцати прошедших лет. Наверно не изобретена машина времени или что еще, но так не бывает. Или все-таки случается как всегда с повторением пройденных этапов.
Наверно белые куртки у девушек, новый тренд. Модно, так сказать.
Или символ, знаковая остановка в действии, который обозначает чистоту и невинность прекрасного пола.
Не помня себя, рассчитался безналом: несколько помидоров, пару консервов, хлеб, 0,5 водки, что-то еще, что-то еще.
— Спасибо.
— Вам спасибо за скидочку.
— Приходите еще, — устало отозвалась женщина за кассой.
— Угу.
Уложил быстро покупки, дверь магазина послушно открылась, отпуская на свободу.
Бетонные ступеньки крыльца, металлический поручень, все как всегда.
Реальность не исчезает.
Черное небо пока без дождя, облака корчат рожи, точно издеваясь над моими тщетными потугами не сойти с ума.
Судьба дает снова второй шанс, но почему-то неохота наступать на старые грабли.
Девчонка не успела далеко уйти, находилась возле крыльца, может она не торопилась пропадать совсем с места. К тому же она обернулась, чтобы посмотреть на меня.
Хотя что тут смотреть на случайного субъекта, не заслуживаю такого пристального внимания, ведь страшен как черт, особенно с похмелья, небритый, опухший, с не перебиваемым запахом перегара,
какой-то еды из местного фастфуда, хотя заглотал перед уходом из дома две таблетки мятного «дирола».
Ее долгий призывный взгляд каких-то раскосых коричневых глаз из-под волос, спадающих на лоб, получился каким-то настойчивым, может даже провоцируя что ли, чуть немного, наверно на некоторую откровенность при нечаянном столкновение двух людей разного пола. Она потом встряхнула волнистой челкой, достала из сумочки жестянку импортного пива, ловко открыла ее, делая первый глоток.
В горле тут же пересохло, наверно оно холодненькое, только взятое из холодильника, судорожно сглотнул, захотелось выпить чего-нибудь такого, освежающего и пенного, чтобы тоже щелкнула с шипением крышка.
Так просто всегда начинается в обыкновенной истории; куда-то идешь, вроде по каким-то делам, случайно и нелепо встречаешь обаятельную незнакомку, тут в мозгах возникает мимолетная мысль, превращенная в бурную фантазию в красках.
Она разрастается, и разрастается, словно кто-то подкидает семена в плодородную почву.
Будто другой, невидимый «ты» подталкивает тебя в спину, либо неслышно бьет по голове: не будь мямлей, подойди ближе, спроси, прикоснись, пообещай что-нибудь, может это судьба.
Достал сигарету, прошел, остановился, возле нее.
Девчонка без слов, выудила зажигалку, взглянула в лицо пристально, вроде оценивая, передала мне.
Закурил, вернул зажигалку, достал еще одну сигарету в ответ.
Она отказалась, отрицательно помотав головкой, протягивает мне банку с пивом.
Взял, как было тогда, лет тридцать назад, где-то в уличной кафешке, мол, угощайся, мы же друзья.
Девчонка точно как бывшая, наверно ей сделали апгрейд, или перенесли из прошлого, манеры, повадки, ее нельзя предугадать, что произойдет в следующий момент.
— Прям так сразу? — будто кто-то говорит моим голосом, вместо меня. — Это не отрава?
— Думала, не приблизишься. А ты кто?
— А ты откуда нарисовалась такая? Взялась из будущего?
— Ты плохой, вернее сказать, похож на плохого, который отказывается от пива.
— Потрясающая оценка, — хмыкнул.
— Может ночной маньяк?— она навязчиво спросила.
— Тебе видней со стороны.
— Тогда кто? Да ладно, скажи. Обещаю, больше не стану приставать с расспросами.
— Пишу.
— Ты художник или поэт?
— Наверно писатель все же. Хотя все люди на свете пишут свои истории, так или иначе.
Не только я один.
— А про что ты счас пишешь?
— Наверно это, про встречу двух одиноких людей, как у Мастера и Маргариты, оно просто в уме, так получается иногда в жизни.
— Что ж, круто,— девушка криво усмехнулась накрашенным ртом.— Я может как раз та самая Рита. Наконец встретились.
— Нет, послушай и пойми, мы не герои этой истории. Ты чересчур молода, а я другой теперь стал.
— Не поняла. Шутишь? В смысле ты гномик? Вот я дура!
— Спасибо за пиво и зажигалку. Прощайте незнакомка.
— Да пошел ты козел!!
— Не становись дурой. И ты не Маргарита.
Сунул в руки девушки пивную банку, ушел прочь, больше не оборачиваясь.
Жизнь научила так делать.
Как нибудь обойдусь без второго шанса, может целее останусь на этот раз.
Наверно так бывает, приходиться распрощаться с кем-то.
Такая жизнь, которая не предоставит третьего шанса.
Да и ладно, проживем, наверное эту жизнь без вариантов, что поделаешь.
Грустно и грустно на душе, но это только сейчас, потом пройдет.
Просто знаю наперед, ни к чему хорошему это не приведет.
В конце разнополых отношений.
Хотя, с другой стороны, можно было замутить с ней, даже от скуки, ради прикола.
Чего испугался так? Перемен, изменений в устоявшейся одинокой жизни?
Когда идет все по плану, отвечаешь только за самого себя.
Опять же грядущие прогулки, встречи, свидания, конечно общение.
Но наверно девчонка уже ушла по своим делам.
Поэтому поезд снова уехал в неизвестность, даже если сейчас догоню, вернусь с извинениями, девчонка не станет ждать, или же если осталась, то снова пошлет куда подальше.
Весь план посыпится как карточный домик.
Получается, только гадать, на чем нибудь, что было бы, потом.
В течение многообразных событий.
Хотя теперь, для меня, сложившаяся ситуация возле того магазина, становиться неважной мелочью.
Не стоит сильно заморачиваться, одни пустые хлопоты и надежды.
Да сколько раз такое уже бывало, давно надо бы привыкнуть к таким развязкам.
Но с другой стороны, проблема заключается в том, что некоторым людям, с похожим психологическим устройством, частенько требуется бросать в прожорливую топку подчас безумные эмоции для поддержки горения жизненного процесса в половинках миров, вместе с творческим началом.
В мир приходит заново осень, наконец, расставляя все по местам.
Потому желаю осенние дожди, затяжные, постоянные, на весь день и на всю ночь, без остановки.
Чтобы лил и лил, заливая полностью весь город, под мое безнадежное настроение.
Остается только идти домой, затем пить через силу водку в полном одиночестве, заставляя себя жить дальше, чтобы не случилось ничего плохого со мной: шагнуть с крыши, порезать вены, выпить уксуса или антифриза.
Наверно все же надо бы черкнуть пару страничек в личном дневнике об этом, когда спустится на землю глухая полночь, омываемая капельками дождя.
А может все же стоит пожелать самому себе удачи в параллельной истории, в которой там удалось как нужно, вышло по иному пути, сложилось все хорошо при другом непреднамеренном знакомстве.
Да кстати, хорошо бы пива взять в маркете по дороге для этого дела, подоспела неплохая идея.
Поэтому пришлось напеть себе под нос, тот старенький мотивчик, докуривая сигарету.
« у солдата выходной, пуговицы в ряд
Лучше солнечного дня золотом горят
Товарищ старшина, товарищ старшина
Идет солдат по городу, по незнакомой улице
И от улыбок девичьих становиться светлей…»
Шел, думал, например о жизни, почему она такая, довольно неприятная штука, почему-то теперь сделалась, или так было всегда на белом свете.
Просто до этого не особо замечал, не размышлял об этом свойстве.
Жизнь сама эксплуатирует людей, тяжко калечит, уродует до неузнаваемости, наполняет страданиями до самого верха, заставляет заниматься всякими непотребными вещами, иногда на постоянной основе.
Люди из-за этого также используют друг друга в течение давнишнего сосуществования: рабство, секс, любовь и семья, работа, разумеется, религия.
Так или иначе, повелось с древности, люди всегда подвергают других людей для достижения личных целей, для прихотей, для удовольствий, удовлетворения потребностей.
Большинство соглашается на эту эксплуатацию.
Лязгают цепи на руках и ногах угнетенных, живая плоть глубоко вторгается в женскую плоть, заставляя от унижения стонать, подчиненный в кабинете с подобострастием склонился перед начальником, жена готовит ужины, моет полы, ублажает мужа в постели.
Так и происходит со значением или без, заметно, или чисто украдкой.
Поэтому почти все проявления жизни, входят в эту категорию коллективной эксплуатации.
С другой стороны она воспитывает, выковывая на жертвенной наковальне стальные личности, как бы вставляя естественно с болью железные арматуры в человеческие характеры, чтобы они становились несгибаемые почти железобетонные по выпавшей судьбе.
Джек Лондон описывал в книжках таких индивидуумов.
Не праведник, не философ с какой-то человеческой гордыней, и не проповедник, всего лишь подражаю
какому-то герою из фильмов, в них говорится про справедливость и правосудие.
Вот взять Женька, одного знакомого, мужика сорока лет, у него золотые руки, умеет делать почти все: плитка, штукатурка, обшивка, кладка.
В общем все такое по ремонту квартир и домов.
Но в голове он разрушитель всего построенного им самим.
Не хочет работать, не хочет деньги, не хочет ничего, кроме пропитания на один существующий день.
На один обычный день: упаковка доширака, пачка дешевых сигарет, немного паленой выпивки, чтобы забыться ночью. Так же как я. Можно, а зачем.
Писать сто страниц текста в день, могу при желании, собрать миллион подписчиков на канале, наверно тоже, но для чего? какой смысл так заморачиваться?
Нет уж, пусть они останутся только со мной, вот это все, невыпущенное и неопределенное, варившееся в моей творческой кухне.
Так будет по-честному со всеми, без какой-то выгоды.
Кант, тот историк и философ, после шестого доказательства существования господа, придумал, или пришел к выводу в седьмом и восьмом доказательстве, что его нет. Вообще.
Разумеется, «седьмое» и «восьмое» доказательство Канта скрыто от всех.
Их нет теперь на самом деле, он оставил их только для себя, для личного использования, потом время уничтожило все воспоминания.
(не для меня. посетил «стикс», прикольно с одной стороны узнавать всякие вещи
Там низкие звезды, нет боли)
Они придумали «теорию дарвина», якобы человечество произошло от приматов, в результате эволюции.
Люди странные, очень странные, каждый странен по-разному.
Один выдумал колесо, другой придумал религию, третий войну.
Тысячелетия они верили в это, чтобы познать ту самую эволюцию.
Которая никак не происходит, человек остается человеком, обезьяна обезьяной.
Почти все на месте остается, как и должно быть.
Электричество, моторы, движки, современные гаджеты, оно как-то прилагается к прогрессу.
Все равно имеется вопрос от части: откуда произошел человек
Ведь ничего не имеет никакого смысла, в дальнейшем существование, и без третьего шанса.
Ожидание, бесконечная суета, так омерзительно, думать, что тебя ожидает в конце пути.
Горько, унизительно, знать, что тебя лишь используют, как одноразовое изделие.
Хотя в этом тоже заложен смысл, заранее знать, соглашаться на предложенные условия игры.
Одно из этих условий просто соглашаться со всем, не меняя течения устоявшихся дней.
Можно нарушить, восстать, разорвать договор, идти наперекор судьбе, но за это приходится платить.
Тройную цену. Не всякий на это решится.
Зима не заканчивается, а просто заканчивается.
Господь, если он все-таки существует, то он отвернулся от нас.
Еще давно и Навсегда.
Не могу докричаться до него.
Молитвы, причитания, иудейские ритуалы, декалог в десять заповедей, наверняка бесполезны.
Истории, судьбы, шестое доказательство бога, пусть все идет к черту.
Сгорает очищаемым огнем, ведь люди априори порочны.
И теперь проблемы надо решать только самим.
Не надо надеяться на кого-то, кто окажется сверху.
Уголок самовыражения
На мой взгляд, догадываются почти все... только догадка без действия ничего не меняет. Человек чувствует, что его используют, и продолжает, потому что так проще. Это тоже согласие, просто молчаливое.райбан писал(а):фишка в том что, большинство человеков не знают об этом. Может догадываются подсознательно, без согласия и договора, но ничего поделать с этим не могут. Особенно молодежь, так называемые зумеры.
Про зумеров не соглашусь. Им как раз проще всего выйти из игры, у них еще нет ипотеки и привычки терпеть)
Безразличие, кстати, сопротивлением не лечится. Сопротивление держит на той же привязке, только с другой стороны. Лечится своим делом... у тебя это тексты.
Кассирша с ее "приходите еще" в новом куске, конечно, лучшее место)
Уголок самовыражения
Когда будет, Дом…
Вступление.
Посвящается воспитанникам детских домов.
Повесть об одной истории, которая однажды случилась.
Она о неожиданной любви.
Кто всё-таки решится читать, то его ждет разочарование.
Ведь получилось очень печально, как в жизни.
*
Город затопил вечерний туман, с мелкими капельками дождя.
В нём наступила осень, пришёл конец октября, с запахом мокрых листьев.
И полётом первых снежинок. Дверь, в непримечательный бар, неслышно отворилась.
Внутрь вошёл мужчина, вместе со звуками улицы, отряхивая промокшее пальто.
Он огляделся, — небольшой зал, в котором помещалось не больше шести столиков. В баре сумрак, тепло и уютно, немного пахнет кальяном, приглушённо звучит музыка из настенного монитора.
Затем опустил воротник, пригладил волосы.
Присел за ближайший столик, который оказался не занятым.
Положил руки на стол, принялся рассматривать ладони и пальцы, точно видит их в первый раз.
Немногочисленные посетители, да и бармен, плотный мужчина в белой рубашке, протирающий стаканы с лысой головой, не обратили на него внимания.
По виду мужчины казалось, что он провёл сегодня немало времени, случайно блуждая по улицам. Уставшие глаза, в которых заселилась боль и тоска, поседевшие волосы, но ещё не совсем старый и подтянутый.
Задумчивый вид, по которому становилось понятно, что, возможно, сейчас разговаривает сам с собой, или даже с каким-то невидимым собеседником.
Тут мужчина встал из-за столика, расстегнул пальто, непонятной походкой направился к барной стойке.
Казалось, он идёт по минному полю, или опираясь о воздух, будто в голове играла какая-то мелодия, полностью захватившая своей фантазией.
Его руки непрерывно двигались, словно в такт с ней.
Мужчина не отрывался от затаённых мыслей, будто попал на фамильное сборище.
Бар, это семейный холл, а посетители его многочисленная семья.
Вполне обычное поведение, заурядного человека, который зашёл в теплое место, чтобы немного отогреться от сырой непогоды.
Возле стойки, на высоком табурете сидела девушка, молоденькая блондинка, рядом стояли двое парней, лет тридцати, развязно заигрывающие с ней, предлагая выпить коктейли. Ещё находился одинокий мужчина, с краю, примерно такого же возраста, как и тот, который недавно зашёл в бар.
Он почему-то выбрал его, встал рядом, облокотившись на стойку.
Соседний стакан выглядел сиротливо пустым.
— Эй, уважаемый, налей-ка по сто грамм коньяка. Мне, и моему новому другу.
— Не возражаешь? — седой обратился к тому, одинокому.
— Против коньяка — нет, — тот угрюмо покосился на него. — Хочешь, угощай.
Не могу отплатить тем же. Нет денег, проигрался на ставках.
— И не нужно! — отмахнулся седой. — Выслушаешь, то так угощу, не сможешь ногами уйти.
— Что слушать, не понял?
— Историю о Тони, может, ты помнишь такого?
— Нет, не знаю, я не местный.
— Всё равно не важно, ведь она тоже обо мне.
Бармен, тем временем, наполнил им стаканы заказанным алкоголем.
Они выпили, за знакомство.
После того, мужчина с седыми волосами, стал говорить, тому одинокому, не прерываясь ни на одну минуту.
Хотя он потом делал передышку, чтобы выпить очередную порцию, отойти в уборную, к тому же рассказывал не только одинокому, а всем людям, кто в тот момент находился у барной стойки, даже скучному и молчаливому бармену, если тот подходил ближе. Происходило всё это так:
— … Он был Тони. Этот Тони был крутым гангстером в городе, и не скрывал этого от окружающих. Он выстроил доходные казино, с которых капало на его банковский счет кругленькая сумма в миллион долларов.
Я часто думаю о том, зачем нужен человек на свете, в общем понятии.
Жить, работать, жениться, или выходить замуж, заводить детей.
Ну зачем всё? Когда есть уже Тони.
А он был бог и царь в нашем местечке, как незыблемая скала, об которую разбиваются житейские волны. А всё остальное пустяки, прочая шелупонь.
И вот что скажу, — его слушались абсолютно все.
Прокурор и мер, готовы были наперебой лизать ботинки.
Очень все вокруг большого босса.
Выбор невелик: лизать, или могила светила будущему оппоненту в спорах с Тони.
У нее, тоже отсутствовало право избрания жизненного пути.
Ни дома, ни будущего.
Тогда у нас не было компьютеров, соцсетей, айфонов, прочих гаджетов.
Да, забыл сказать о себе, или о чем хочу вам рассказать.
Но история, происходившая в действительности, рассказанная одним рассказчиком, может в корне отличаться многими различиями, кто расскажет её по-своему.
Если у него получиться. Поэтому рассказываю только я, и от своего имени.
В конце концов, будет понятно в процессе.
— Тони-Тони. Тони был по-настоящему серьезен.
Кладбища вокруг города обрастали новыми могилами, подчас незаметными захоронениями где-нибудь в лесочке.
Сам Тони не убивал, он только присутствовал и руководил процессом убиения. Когда-то давно, читал книжку про Жанну Дарк.
Но история совсем не об этом. Её имя Ира, или Ирина.
То, что рассказываю, происходило на самом деле, не желаю больше распространяться, будто выдумал всё, одной одинокой ночью.
Теперь они вдвоем, гангстер, и та взрослая девочка, навсегда останутся в моем сердце, чтобы ни случилось.
Наверно всё можно простить, кроме того одиночества, которое сейчас испытываю, сравнимое с горечью разлучённых сердец.
— Вот, хотите одну фотографию покажу? Она находится всегда при мне.
Правда, она черно-белая, немного потрепанная, но ничего.
— Не хотите? Нет?!
— А я всё равно достану.
Требуется взглянуть на неё, в который раз, потрогать, провести осторожно пальцем по изображению, обёрнутому в защитный слой.
— Эй, приятель, повтори-ка нам ещё по стаканчику, надо горло промочить.
А ты куда, дружище? Постой!
*
Да к чему говорю? Всё равно никто не слышит.
Парни с девушкой отвернулись, бармен сильно занят своим барменским делом, одинокий игрок зачем-то быстро ушёл.
Раз никто не услышит, продолжу тихо бубнить старую историю.
Ведь не сложно, воскрешать умершие воспоминания из небытия, поглядывая на старое фото, неподвижно лежащее на барной стойке возле моего стакана.
Совсем не сложно. Не правда ли? — обращаюсь сам, к давнему снимку.
С недавних пор, у меня в груди болит сердце, но привык, даже люблю эту боль.
Не желаю быть старой развалиной, в которую превращусь через несколько десятилетий. Кажется, в такие мгновения, могу изменить мир, повернуть время вспять, мог бы улететь в небеса, словно ангел.
Но я такой же человек, с низменными потребностями: кушать и ходить в туалет.
Они держат меня на свете привязанным грузом.
— Жизнь, заслуживает чего-нибудь? — спрашиваю себя.
Сам же отвечаю, — Жизнь, в наше время, ничего не стоит…
— Наверно ничего, — как заметил бы один мудрый Кот. — Тут дело такое.
И подмигнул бы прищуренным глазом, с очень знакомым мне выражением.
*
Что вы чувствуете, когда ушли из родного дома.
Где есть мама с папой, или бабушка с дедушкой.
Но, а те дети, никогда не узнают этот смысл.
Сережа Карнаухов. Он зарубил топором отца насмерть.
Который хотел изнасиловать дочку в пьяном угаре.
Теперь они Карнаухов и сестра, на моем попечении.
Маленький, щуплый, учиться хорошо, всегда улыбается.
Рассказывает случаи про себя, про учёбу в школе, как получил на уроках две «пятёрки», по истории и географии.
Никогда не подумаешь, что он убил человека, пусть даже и плохого.
Сейчас учу его лепить снеговика, кидаться снежками.
Почему он тянется ко мне? Я не знаю.
Его сестра тоже здесь. Сережа рассказывает про неё.
Ей десять лет, она в детской группе.
А потом про будущее: как они вместе вырастут, он её заберет из детдома в другую страну, станут хорошими людьми, всё у них будет замечательно.
Ведь его хотели усыновить приемные родители из Калифорнии.
Но он отказался, уезжать туда без сестры.
Поэтому остался здесь. И кидается, зараза, в меня снегом.
Научил на свою голову.
Ирина Татарская; её, в маленьком возрасте, привезли из одной татарской деревни, поэтому такая произошла фамилия.
Полуживую от дистрофии, она не могла толком ходить, опиралась об стены.
Сейчас она озорная и бойкая девчонка.
Карие глазищи смотрят на мир, радуются ему.
Стрижка каре, темные волосы развеваются при беге по этажам.
Мы просто-напросто дружим. Ей ведь всего пятнадцать лет.
Олег Фадин; его так и называли «Фадин».
Почему — не знаю. Его так все зовут. Он не против.
Он сирота погорелец. Его спасли из пожара в квартире.
Там сгорела вся семья: мать, отец, сестра.
У него большие, преданные глаза как у собаки, которые наблюдают за людьми.
Чтобы ни делал, он везде ходит за мной по пятам.
Мой верный оруженосец, так его называю, здесь.
В месте, нашей горемычной и неблагодарной работы, — детском доме-интернате областного значения.
Как попал в него? Да ничего удивительного.
Тогда, оказался не у дел. После дембеля, сослуживцы радовались, а некоторые мажоры из больших городов, хвастались, теперь будут целый год гужевать по полной программе: виски, девочки, рестораны, сауны с массажем.
Но прибыв на родину, покрутившись неделю от безделья, понял, офигительная радость не светит, а вместо веселья надо бы подыскать работёнку, хоть какую-то, желательно, где платят живые деньги.
В криминал, чтобы собирать дань на рынке, вставлять паяльники, участвовать в разборках, идти не желал.
В ментовке бардак и коррупция, в бизнесе вообще не ждали с распростёртыми объятиями, — нужен начальный капитал и связи, которых у меня отродясь нет, в начальники пойти, — так с образованием не очень вышло. А кроме таких хлебных мест, — наличные нигде не платили. В хорошую фирму, чтобы устроиться, нужны опять же связи. На заводах и предприятиях, задержка зарплаты по два года.
Вот и считайте, как прожить молодому парню?
Дома меня тоже никто особо не ждал, мать с бабушкой не горели охотой вечно кормить и одевать великовозрастного иждивенца.
Поэтому как-то раз, бегая по городу в поисках подходящей работы, набрёл на биржу труда, ныне центр занятости населения, там печатались свежие объявления о найме на работу. Разглядывая и разбирая их, случайно прочитал приписку сделанную авторучкой, требуется сотрудник мужского пола: какой, чего, куда именно, сколько зарплата, — ничего не указано, кроме адреса.
На следующий день, утром пошёл туда, прихватил с собой какие-то документы. После собеседования тут же устроился, это был конец октября.
А санитарную книжку позже оформили, как быстренько прошёл медкомиссию, сдал анализы. Кстати, тогда совершенно бесплатно, не нужно платить денег врачам, вот что удивительно. Хотя даже помню, проезд на автобусе в то время тоже был бесплатным: садишься и едешь, никаких денег…
Подкупило меня то, что кормежка бесплатная, можно питаться весь день: завтрак, обед, ужин, даже полдник. Об этом, директор детдома Игорь Валентинович, отдельно упомянул при разговоре, когда стушевался, тут платят совсем мало, задержка зарплаты месяца три или четыре в зависимости есть ли деньги в бюджете «гороно», карьерных перспектив нет, да какие они могут быть у электрика, сантехника, или дворника. А меня принимали на такие должности, правда, в основном на электроремонтника, хотя обучался слесарному делу.
Я же обещался научиться, пройти курсы электромонтёров.
Ведь в интернате уже работали два слесаря, Юрка и Толик. Плюсом, как говориться, свободный график, можно хоть к обеду приходить.
Чем многие сотрудники пользовались, в том числе и я.
Но появляться раз в день, всё равно стоило в присутствие людей, иначе начальство поставит прогул как-никак.
Детдом больной и старый, три корпуса послереволюционной постройки.
Он был построен вдали, можно сказать, на отшибе, в одной деревне.
Но после войны, город вырос, людный жилой район с многоэтажными домами вплотную приблизился к детскому дому.
Теперь он находится на городской окраине.
Численность детей достигала шестьсот, основной возраст от трёх лет до шестнадцати лет. Поэтому штат сотрудников немалый, где-то с полсотни, а может даже больше.
Воспитатели, нянечки, вахтёры, сторожа, семь уборщиц, шесть поваров, четыре прачки, три швеи, — ещё по мелочи, всех не упомянешь за один раз.
Двое штукатуров-маляров, женщины средних лет, не помню как у них имена, которые постоянно в детдоме красили и штукатурили.
Имелось начальство: директор, секретарь, завуч, старший воспитатель, завхоз. Трудились две бухгалтерши, две медсестры, физрук, фотограф, социальный педагог, музыкальный педагог, художник, ответственный организатор за проведения разных культмассовых мероприятий: концерты, праздники, утренники.
Наличествовала библиотека, в ней работала пожилая женщина библиотекарь.
За давностью лет, не могу описывать каждого сотрудника отдельно.
Лишь некоторых, к примеру, секретарь Эльвира: лет 23-ёх. не замужем.
Привлекательная жгучая брюнетка. С чувственными губами, стройная фигурка в брючках: «Да, Игорь Валентинович; Я поняла, Игорь Валентинович;
Я всё сделаю Игорь Валентинович». Исполнительная девушка. Даже чересчур.
Хотя умная и сообразительная. У неё на столе стоит монитор, в белом корпусе, огромный как телевизор. Есть клавиатура, на которой, она что-то печатает иногда, пальчиками с маникюром. Шумящий ящик, принтер, который выплёвывает из своего чрева готовые документы: приказы и распоряжения.
Сразу с ней нашёл общий язык, можно сказать, с первого дня, — она понравилась как девушка, вроде бы ей тоже, но дальше дружбы у нас почему-то не зашло.
Когда первый раз пришёл в детдом, стал оформляться, то Эльвира, устроила экскурсию.
Она показывала, где и что находиться: вот столовая, вот группы младших воспитанников, здесь группа «старшаков», рассказывала про них всякие «страшилки», что надо держать с ними ухо востро, иначе заклюют и скушают.
По пути в медкабинет к медсестре, знакомила с другими сотрудниками.
Медсестра объяснила, какие нужно сдать анализы, потом Эльвира проводила к завхозу, чтобы подписать заявление о приёме на работу.
Остался ей благодарен, за то, что она помогла освоиться на новом месте.
Эльвира любит помадить губы, потом сделать отпечаток на листе бумаги, вроде поцелуя. Как делала Монро. И дразнить всех мужчин.
Однажды Славка отобрал тот листок с отпечатком губ, пририсовал ручкой волосики. Теперь говорит всем, что у Эльвиры, вот такая вагина.
Она уволилась из детдома через год, нашла мужа по интернету.
И знаете кого? Арабского шейха из Кувейта. Переехала туда, там живет.
Или вот Земфира. Швея, заодно учительница по швейному делу.
Шьет платья, учит девочек на уроках труда. Стройная, красивая,
А какие женственные ножки, просто закачаешься.
Но она скромная. Любит слушать музыку, смотреть фильмы.
Завхоз, — пожилая тетя Фая.
Иногда носит очки, редкие, седые волосы, покрашенные в какой-то рыжий цвет. Она работает в детдоме много лет, уже находиться на пенсии.
У неё, трудно выговариваемое отчество, поэтому её все называют тетей Фаей.
Она очень хитрая, себе на уме. Держит сотрудников в ежовых рукавицах.
Как бы подчиняюсь ей, вместе с остальными рабочими, сантехниками, уборщицами, и другими.
Но ко мне она относится снисходительно, ведь не представляю для неё опасности. Не строю козней, не участвую в плетнях.
А ещё она вампир, что может быть правдой.
Как высказывается Юрка, тоже местный старожил:
«Ух, сколько уже моей кровушки то попила, старая ведьма!»
Иногда он рассказывает, как она просила его принести ей живых лягушек и живых змей, за бутылку водки.
А Юрка за бутылку водки, горы свернёт, жар-птицу изловит с золотой рыбкой, не то что змей, особенно с похмелья.
Для чего, он точно не знал. А так говорит, делая предположение, что тетя Фая готовит из этих гадов волшебную настойку, для продления жизни.
Столяр-плотник, — для меня он Славка, а для всех остальных он Слава, или Вячеслав Петрович. Мы стали закадычными друзьями, вскоре после моего устройства в детдом. Он старше лет на десять, ему тридцатник уже вышел во весь рост. Три года служил на флоте, поэтому в день ВМФ, гуляет от души.
Несмотря что он работает плотником, у него высшее образование, полученное в пединституте, раньше был учителем в школе, в другом городе. У него жена отсюда родом, поэтому переехал к ней.
Через полгода он уволится из плотников, станет воспитателем, в одной из шести старших групп. Он будет говорить, там платят больше. Но дело не только в зарплате, ведь он всё-таки педагог.
Как-то раз, после обеда мы стояли на крыльце, Славка курил.
Был выходной для меня, но всё равно находился в детдоме. А у него назначено мероприятие в подопечной группе, поход в кино. Ребята и девчонки собирались, выходили на улицу, мы стояли, глядели на них. Слава завёл разговор:
— Смотрю на тебя, и удивляюсь…
— С чего бы, Слав?
— Я тебе как другу скажу, не якшался бы ты с ними, слишком много, — он кивнул на ребят.
— Да просто общаюсь, иногда тренирую, с некоторыми дружу.
Сам знаешь, без этого никак, для нас и для них.
— Знаю, поэтому предупреждаю, тебе, никогда не удастся стать для них своим другом в доску.
— Зачем?
— Ты как маленький. Ты читал личные дела? А я читал. У них, почти у всех ЗПР.
У твоих Карнаухова, Фадина, Татарской, тоже такой диагноз. Ты, не как они.
У тебя есть дом, родители. А они, — они считают себя семьей, это их теперь дом.
Ты знаешь, как они дрыхнут ночью? Сядут на большой диван, человек восемь, кладут голову на плечи друг друга, привалятся в обнимку и так спят.
— Да брось ты! Они нормальные подростки.
Пускай это правда, что ты читал. Ну и что, в детстве произошла травма психики. Поэтому им, как всем людям, нужно человеческое общение и дружба.
— Ладно, смотри сам.
— Да пошел ты на хрен!
Тогда не понял его, и его пророческих слов, между нами впервые пробежала черная кошка. А пока продолжу рассказывать о других людях.
Слесарь-сантехник, — Юрий Акинфеев.
Вступление.
Посвящается воспитанникам детских домов.
Повесть об одной истории, которая однажды случилась.
Она о неожиданной любви.
Кто всё-таки решится читать, то его ждет разочарование.
Ведь получилось очень печально, как в жизни.
*
Город затопил вечерний туман, с мелкими капельками дождя.
В нём наступила осень, пришёл конец октября, с запахом мокрых листьев.
И полётом первых снежинок. Дверь, в непримечательный бар, неслышно отворилась.
Внутрь вошёл мужчина, вместе со звуками улицы, отряхивая промокшее пальто.
Он огляделся, — небольшой зал, в котором помещалось не больше шести столиков. В баре сумрак, тепло и уютно, немного пахнет кальяном, приглушённо звучит музыка из настенного монитора.
Затем опустил воротник, пригладил волосы.
Присел за ближайший столик, который оказался не занятым.
Положил руки на стол, принялся рассматривать ладони и пальцы, точно видит их в первый раз.
Немногочисленные посетители, да и бармен, плотный мужчина в белой рубашке, протирающий стаканы с лысой головой, не обратили на него внимания.
По виду мужчины казалось, что он провёл сегодня немало времени, случайно блуждая по улицам. Уставшие глаза, в которых заселилась боль и тоска, поседевшие волосы, но ещё не совсем старый и подтянутый.
Задумчивый вид, по которому становилось понятно, что, возможно, сейчас разговаривает сам с собой, или даже с каким-то невидимым собеседником.
Тут мужчина встал из-за столика, расстегнул пальто, непонятной походкой направился к барной стойке.
Казалось, он идёт по минному полю, или опираясь о воздух, будто в голове играла какая-то мелодия, полностью захватившая своей фантазией.
Его руки непрерывно двигались, словно в такт с ней.
Мужчина не отрывался от затаённых мыслей, будто попал на фамильное сборище.
Бар, это семейный холл, а посетители его многочисленная семья.
Вполне обычное поведение, заурядного человека, который зашёл в теплое место, чтобы немного отогреться от сырой непогоды.
Возле стойки, на высоком табурете сидела девушка, молоденькая блондинка, рядом стояли двое парней, лет тридцати, развязно заигрывающие с ней, предлагая выпить коктейли. Ещё находился одинокий мужчина, с краю, примерно такого же возраста, как и тот, который недавно зашёл в бар.
Он почему-то выбрал его, встал рядом, облокотившись на стойку.
Соседний стакан выглядел сиротливо пустым.
— Эй, уважаемый, налей-ка по сто грамм коньяка. Мне, и моему новому другу.
— Не возражаешь? — седой обратился к тому, одинокому.
— Против коньяка — нет, — тот угрюмо покосился на него. — Хочешь, угощай.
Не могу отплатить тем же. Нет денег, проигрался на ставках.
— И не нужно! — отмахнулся седой. — Выслушаешь, то так угощу, не сможешь ногами уйти.
— Что слушать, не понял?
— Историю о Тони, может, ты помнишь такого?
— Нет, не знаю, я не местный.
— Всё равно не важно, ведь она тоже обо мне.
Бармен, тем временем, наполнил им стаканы заказанным алкоголем.
Они выпили, за знакомство.
После того, мужчина с седыми волосами, стал говорить, тому одинокому, не прерываясь ни на одну минуту.
Хотя он потом делал передышку, чтобы выпить очередную порцию, отойти в уборную, к тому же рассказывал не только одинокому, а всем людям, кто в тот момент находился у барной стойки, даже скучному и молчаливому бармену, если тот подходил ближе. Происходило всё это так:
— … Он был Тони. Этот Тони был крутым гангстером в городе, и не скрывал этого от окружающих. Он выстроил доходные казино, с которых капало на его банковский счет кругленькая сумма в миллион долларов.
Я часто думаю о том, зачем нужен человек на свете, в общем понятии.
Жить, работать, жениться, или выходить замуж, заводить детей.
Ну зачем всё? Когда есть уже Тони.
А он был бог и царь в нашем местечке, как незыблемая скала, об которую разбиваются житейские волны. А всё остальное пустяки, прочая шелупонь.
И вот что скажу, — его слушались абсолютно все.
Прокурор и мер, готовы были наперебой лизать ботинки.
Очень все вокруг большого босса.
Выбор невелик: лизать, или могила светила будущему оппоненту в спорах с Тони.
У нее, тоже отсутствовало право избрания жизненного пути.
Ни дома, ни будущего.
Тогда у нас не было компьютеров, соцсетей, айфонов, прочих гаджетов.
Да, забыл сказать о себе, или о чем хочу вам рассказать.
Но история, происходившая в действительности, рассказанная одним рассказчиком, может в корне отличаться многими различиями, кто расскажет её по-своему.
Если у него получиться. Поэтому рассказываю только я, и от своего имени.
В конце концов, будет понятно в процессе.
— Тони-Тони. Тони был по-настоящему серьезен.
Кладбища вокруг города обрастали новыми могилами, подчас незаметными захоронениями где-нибудь в лесочке.
Сам Тони не убивал, он только присутствовал и руководил процессом убиения. Когда-то давно, читал книжку про Жанну Дарк.
Но история совсем не об этом. Её имя Ира, или Ирина.
То, что рассказываю, происходило на самом деле, не желаю больше распространяться, будто выдумал всё, одной одинокой ночью.
Теперь они вдвоем, гангстер, и та взрослая девочка, навсегда останутся в моем сердце, чтобы ни случилось.
Наверно всё можно простить, кроме того одиночества, которое сейчас испытываю, сравнимое с горечью разлучённых сердец.
— Вот, хотите одну фотографию покажу? Она находится всегда при мне.
Правда, она черно-белая, немного потрепанная, но ничего.
— Не хотите? Нет?!
— А я всё равно достану.
Требуется взглянуть на неё, в который раз, потрогать, провести осторожно пальцем по изображению, обёрнутому в защитный слой.
— Эй, приятель, повтори-ка нам ещё по стаканчику, надо горло промочить.
А ты куда, дружище? Постой!
*
Да к чему говорю? Всё равно никто не слышит.
Парни с девушкой отвернулись, бармен сильно занят своим барменским делом, одинокий игрок зачем-то быстро ушёл.
Раз никто не услышит, продолжу тихо бубнить старую историю.
Ведь не сложно, воскрешать умершие воспоминания из небытия, поглядывая на старое фото, неподвижно лежащее на барной стойке возле моего стакана.
Совсем не сложно. Не правда ли? — обращаюсь сам, к давнему снимку.
С недавних пор, у меня в груди болит сердце, но привык, даже люблю эту боль.
Не желаю быть старой развалиной, в которую превращусь через несколько десятилетий. Кажется, в такие мгновения, могу изменить мир, повернуть время вспять, мог бы улететь в небеса, словно ангел.
Но я такой же человек, с низменными потребностями: кушать и ходить в туалет.
Они держат меня на свете привязанным грузом.
— Жизнь, заслуживает чего-нибудь? — спрашиваю себя.
Сам же отвечаю, — Жизнь, в наше время, ничего не стоит…
— Наверно ничего, — как заметил бы один мудрый Кот. — Тут дело такое.
И подмигнул бы прищуренным глазом, с очень знакомым мне выражением.
*
Что вы чувствуете, когда ушли из родного дома.
Где есть мама с папой, или бабушка с дедушкой.
Но, а те дети, никогда не узнают этот смысл.
Сережа Карнаухов. Он зарубил топором отца насмерть.
Который хотел изнасиловать дочку в пьяном угаре.
Теперь они Карнаухов и сестра, на моем попечении.
Маленький, щуплый, учиться хорошо, всегда улыбается.
Рассказывает случаи про себя, про учёбу в школе, как получил на уроках две «пятёрки», по истории и географии.
Никогда не подумаешь, что он убил человека, пусть даже и плохого.
Сейчас учу его лепить снеговика, кидаться снежками.
Почему он тянется ко мне? Я не знаю.
Его сестра тоже здесь. Сережа рассказывает про неё.
Ей десять лет, она в детской группе.
А потом про будущее: как они вместе вырастут, он её заберет из детдома в другую страну, станут хорошими людьми, всё у них будет замечательно.
Ведь его хотели усыновить приемные родители из Калифорнии.
Но он отказался, уезжать туда без сестры.
Поэтому остался здесь. И кидается, зараза, в меня снегом.
Научил на свою голову.
Ирина Татарская; её, в маленьком возрасте, привезли из одной татарской деревни, поэтому такая произошла фамилия.
Полуживую от дистрофии, она не могла толком ходить, опиралась об стены.
Сейчас она озорная и бойкая девчонка.
Карие глазищи смотрят на мир, радуются ему.
Стрижка каре, темные волосы развеваются при беге по этажам.
Мы просто-напросто дружим. Ей ведь всего пятнадцать лет.
Олег Фадин; его так и называли «Фадин».
Почему — не знаю. Его так все зовут. Он не против.
Он сирота погорелец. Его спасли из пожара в квартире.
Там сгорела вся семья: мать, отец, сестра.
У него большие, преданные глаза как у собаки, которые наблюдают за людьми.
Чтобы ни делал, он везде ходит за мной по пятам.
Мой верный оруженосец, так его называю, здесь.
В месте, нашей горемычной и неблагодарной работы, — детском доме-интернате областного значения.
Как попал в него? Да ничего удивительного.
Тогда, оказался не у дел. После дембеля, сослуживцы радовались, а некоторые мажоры из больших городов, хвастались, теперь будут целый год гужевать по полной программе: виски, девочки, рестораны, сауны с массажем.
Но прибыв на родину, покрутившись неделю от безделья, понял, офигительная радость не светит, а вместо веселья надо бы подыскать работёнку, хоть какую-то, желательно, где платят живые деньги.
В криминал, чтобы собирать дань на рынке, вставлять паяльники, участвовать в разборках, идти не желал.
В ментовке бардак и коррупция, в бизнесе вообще не ждали с распростёртыми объятиями, — нужен начальный капитал и связи, которых у меня отродясь нет, в начальники пойти, — так с образованием не очень вышло. А кроме таких хлебных мест, — наличные нигде не платили. В хорошую фирму, чтобы устроиться, нужны опять же связи. На заводах и предприятиях, задержка зарплаты по два года.
Вот и считайте, как прожить молодому парню?
Дома меня тоже никто особо не ждал, мать с бабушкой не горели охотой вечно кормить и одевать великовозрастного иждивенца.
Поэтому как-то раз, бегая по городу в поисках подходящей работы, набрёл на биржу труда, ныне центр занятости населения, там печатались свежие объявления о найме на работу. Разглядывая и разбирая их, случайно прочитал приписку сделанную авторучкой, требуется сотрудник мужского пола: какой, чего, куда именно, сколько зарплата, — ничего не указано, кроме адреса.
На следующий день, утром пошёл туда, прихватил с собой какие-то документы. После собеседования тут же устроился, это был конец октября.
А санитарную книжку позже оформили, как быстренько прошёл медкомиссию, сдал анализы. Кстати, тогда совершенно бесплатно, не нужно платить денег врачам, вот что удивительно. Хотя даже помню, проезд на автобусе в то время тоже был бесплатным: садишься и едешь, никаких денег…
Подкупило меня то, что кормежка бесплатная, можно питаться весь день: завтрак, обед, ужин, даже полдник. Об этом, директор детдома Игорь Валентинович, отдельно упомянул при разговоре, когда стушевался, тут платят совсем мало, задержка зарплаты месяца три или четыре в зависимости есть ли деньги в бюджете «гороно», карьерных перспектив нет, да какие они могут быть у электрика, сантехника, или дворника. А меня принимали на такие должности, правда, в основном на электроремонтника, хотя обучался слесарному делу.
Я же обещался научиться, пройти курсы электромонтёров.
Ведь в интернате уже работали два слесаря, Юрка и Толик. Плюсом, как говориться, свободный график, можно хоть к обеду приходить.
Чем многие сотрудники пользовались, в том числе и я.
Но появляться раз в день, всё равно стоило в присутствие людей, иначе начальство поставит прогул как-никак.
Детдом больной и старый, три корпуса послереволюционной постройки.
Он был построен вдали, можно сказать, на отшибе, в одной деревне.
Но после войны, город вырос, людный жилой район с многоэтажными домами вплотную приблизился к детскому дому.
Теперь он находится на городской окраине.
Численность детей достигала шестьсот, основной возраст от трёх лет до шестнадцати лет. Поэтому штат сотрудников немалый, где-то с полсотни, а может даже больше.
Воспитатели, нянечки, вахтёры, сторожа, семь уборщиц, шесть поваров, четыре прачки, три швеи, — ещё по мелочи, всех не упомянешь за один раз.
Двое штукатуров-маляров, женщины средних лет, не помню как у них имена, которые постоянно в детдоме красили и штукатурили.
Имелось начальство: директор, секретарь, завуч, старший воспитатель, завхоз. Трудились две бухгалтерши, две медсестры, физрук, фотограф, социальный педагог, музыкальный педагог, художник, ответственный организатор за проведения разных культмассовых мероприятий: концерты, праздники, утренники.
Наличествовала библиотека, в ней работала пожилая женщина библиотекарь.
За давностью лет, не могу описывать каждого сотрудника отдельно.
Лишь некоторых, к примеру, секретарь Эльвира: лет 23-ёх. не замужем.
Привлекательная жгучая брюнетка. С чувственными губами, стройная фигурка в брючках: «Да, Игорь Валентинович; Я поняла, Игорь Валентинович;
Я всё сделаю Игорь Валентинович». Исполнительная девушка. Даже чересчур.
Хотя умная и сообразительная. У неё на столе стоит монитор, в белом корпусе, огромный как телевизор. Есть клавиатура, на которой, она что-то печатает иногда, пальчиками с маникюром. Шумящий ящик, принтер, который выплёвывает из своего чрева готовые документы: приказы и распоряжения.
Сразу с ней нашёл общий язык, можно сказать, с первого дня, — она понравилась как девушка, вроде бы ей тоже, но дальше дружбы у нас почему-то не зашло.
Когда первый раз пришёл в детдом, стал оформляться, то Эльвира, устроила экскурсию.
Она показывала, где и что находиться: вот столовая, вот группы младших воспитанников, здесь группа «старшаков», рассказывала про них всякие «страшилки», что надо держать с ними ухо востро, иначе заклюют и скушают.
По пути в медкабинет к медсестре, знакомила с другими сотрудниками.
Медсестра объяснила, какие нужно сдать анализы, потом Эльвира проводила к завхозу, чтобы подписать заявление о приёме на работу.
Остался ей благодарен, за то, что она помогла освоиться на новом месте.
Эльвира любит помадить губы, потом сделать отпечаток на листе бумаги, вроде поцелуя. Как делала Монро. И дразнить всех мужчин.
Однажды Славка отобрал тот листок с отпечатком губ, пририсовал ручкой волосики. Теперь говорит всем, что у Эльвиры, вот такая вагина.
Она уволилась из детдома через год, нашла мужа по интернету.
И знаете кого? Арабского шейха из Кувейта. Переехала туда, там живет.
Или вот Земфира. Швея, заодно учительница по швейному делу.
Шьет платья, учит девочек на уроках труда. Стройная, красивая,
А какие женственные ножки, просто закачаешься.
Но она скромная. Любит слушать музыку, смотреть фильмы.
Завхоз, — пожилая тетя Фая.
Иногда носит очки, редкие, седые волосы, покрашенные в какой-то рыжий цвет. Она работает в детдоме много лет, уже находиться на пенсии.
У неё, трудно выговариваемое отчество, поэтому её все называют тетей Фаей.
Она очень хитрая, себе на уме. Держит сотрудников в ежовых рукавицах.
Как бы подчиняюсь ей, вместе с остальными рабочими, сантехниками, уборщицами, и другими.
Но ко мне она относится снисходительно, ведь не представляю для неё опасности. Не строю козней, не участвую в плетнях.
А ещё она вампир, что может быть правдой.
Как высказывается Юрка, тоже местный старожил:
«Ух, сколько уже моей кровушки то попила, старая ведьма!»
Иногда он рассказывает, как она просила его принести ей живых лягушек и живых змей, за бутылку водки.
А Юрка за бутылку водки, горы свернёт, жар-птицу изловит с золотой рыбкой, не то что змей, особенно с похмелья.
Для чего, он точно не знал. А так говорит, делая предположение, что тетя Фая готовит из этих гадов волшебную настойку, для продления жизни.
Столяр-плотник, — для меня он Славка, а для всех остальных он Слава, или Вячеслав Петрович. Мы стали закадычными друзьями, вскоре после моего устройства в детдом. Он старше лет на десять, ему тридцатник уже вышел во весь рост. Три года служил на флоте, поэтому в день ВМФ, гуляет от души.
Несмотря что он работает плотником, у него высшее образование, полученное в пединституте, раньше был учителем в школе, в другом городе. У него жена отсюда родом, поэтому переехал к ней.
Через полгода он уволится из плотников, станет воспитателем, в одной из шести старших групп. Он будет говорить, там платят больше. Но дело не только в зарплате, ведь он всё-таки педагог.
Как-то раз, после обеда мы стояли на крыльце, Славка курил.
Был выходной для меня, но всё равно находился в детдоме. А у него назначено мероприятие в подопечной группе, поход в кино. Ребята и девчонки собирались, выходили на улицу, мы стояли, глядели на них. Слава завёл разговор:
— Смотрю на тебя, и удивляюсь…
— С чего бы, Слав?
— Я тебе как другу скажу, не якшался бы ты с ними, слишком много, — он кивнул на ребят.
— Да просто общаюсь, иногда тренирую, с некоторыми дружу.
Сам знаешь, без этого никак, для нас и для них.
— Знаю, поэтому предупреждаю, тебе, никогда не удастся стать для них своим другом в доску.
— Зачем?
— Ты как маленький. Ты читал личные дела? А я читал. У них, почти у всех ЗПР.
У твоих Карнаухова, Фадина, Татарской, тоже такой диагноз. Ты, не как они.
У тебя есть дом, родители. А они, — они считают себя семьей, это их теперь дом.
Ты знаешь, как они дрыхнут ночью? Сядут на большой диван, человек восемь, кладут голову на плечи друг друга, привалятся в обнимку и так спят.
— Да брось ты! Они нормальные подростки.
Пускай это правда, что ты читал. Ну и что, в детстве произошла травма психики. Поэтому им, как всем людям, нужно человеческое общение и дружба.
— Ладно, смотри сам.
— Да пошел ты на хрен!
Тогда не понял его, и его пророческих слов, между нами впервые пробежала черная кошка. А пока продолжу рассказывать о других людях.
Слесарь-сантехник, — Юрий Акинфеев.
Уголок самовыражения
Говорят, что здоровому человеку, то есть психически здоровому, ни к чему задумываться, тщетное дело заморачиваться над такими заумными вещами, иначе можно свихнуться.
Но увы, поздно пить боржоми, тому кто давно стоит за гранью, чего там бояться.
Это уже не проверишь интроспекцией, обращенной к себе самому.
Наверно только полным устремлением к имагинативному абсолюту.
В каждом человеке живет постороннее существо, назовем, пусть будет под названием «собака».
Так вот, никто не воспитывает этих собак.
Я то уж точно.
Имагинативный абсолют, что же это такое.
Не спал ночью, раздумывая над емким понятием, пусть и не относящимся к жизни.
Затем пошел в рейд.
Войти сюда, не имея ничего, точно в закрытое темное помещение, без возможности спрятаться или укрыться, без украденных ключей от дверей, без фонарика.
Чтобы освещал хоть немного в потемках, пока тут ковыряюсь в кое в чем.
В наглухо спрятанном сейфе от всех.
Странные имена, у кое-каких гражданах, о которых знавал непонаслышке: Мультик, Пластик, Батяй, Кир из Гнили, Громила Бобби, Большой Джон, Маслай, и Малышка Сью.
Некоторые сгинут со временем, но некоторые останутся.
Надо проснуться, вот и все, только что-то не отпускает, тянет за поводок.
Где-то поверху моего сознания играет музыка, это что-то из поздних «битлов».
Танцевальное, наверняка напоследок сыгранное перед их расставанием.
Почему-то женский голос, который поет о любви и просто о жизни.
Это все деньги виноваты, большие, большие, очень большие.
На них можно купить остров, посреди океана.
Есть одна опасность, можно проснуться между миров, или в каком-то из них.
В каждом из миров свои условия возвращения.
Тогда; Бах-бах, тю-тю.
Нет никакого острова, нет договоренностей, нет ничего.
Приходиться говорить остальным людям, это не так было в тот момент.
Несыгровка по пьесе, или нечто иное.
Случалось извиняться за неудобства, за вторгание, или за вторжение в личную жизнь
Но увы, поздно пить боржоми, тому кто давно стоит за гранью, чего там бояться.
Это уже не проверишь интроспекцией, обращенной к себе самому.
Наверно только полным устремлением к имагинативному абсолюту.
В каждом человеке живет постороннее существо, назовем, пусть будет под названием «собака».
Так вот, никто не воспитывает этих собак.
Я то уж точно.
Имагинативный абсолют, что же это такое.
Не спал ночью, раздумывая над емким понятием, пусть и не относящимся к жизни.
Затем пошел в рейд.
Войти сюда, не имея ничего, точно в закрытое темное помещение, без возможности спрятаться или укрыться, без украденных ключей от дверей, без фонарика.
Чтобы освещал хоть немного в потемках, пока тут ковыряюсь в кое в чем.
В наглухо спрятанном сейфе от всех.
Странные имена, у кое-каких гражданах, о которых знавал непонаслышке: Мультик, Пластик, Батяй, Кир из Гнили, Громила Бобби, Большой Джон, Маслай, и Малышка Сью.
Некоторые сгинут со временем, но некоторые останутся.
Надо проснуться, вот и все, только что-то не отпускает, тянет за поводок.
Где-то поверху моего сознания играет музыка, это что-то из поздних «битлов».
Танцевальное, наверняка напоследок сыгранное перед их расставанием.
Почему-то женский голос, который поет о любви и просто о жизни.
Это все деньги виноваты, большие, большие, очень большие.
На них можно купить остров, посреди океана.
Есть одна опасность, можно проснуться между миров, или в каком-то из них.
В каждом из миров свои условия возвращения.
Тогда; Бах-бах, тю-тю.
Нет никакого острова, нет договоренностей, нет ничего.
Приходиться говорить остальным людям, это не так было в тот момент.
Несыгровка по пьесе, или нечто иное.
Случалось извиняться за неудобства, за вторгание, или за вторжение в личную жизнь
Уголок самовыражения
И — гроба нет! Разлуки — нет!
Стол расколдован, дом разбужен.
Как смерть — на свадебный обед,
Я — жизнь, пришедшая на ужин.
…Никто: не брат, не сын, не муж,
Не друг — и всё же укоряю:
— Ты, стол накрывший на шесть — душ,
Меня не посадивший — с краю.
Я тоже, наверно помню их.
Всех их, которые приходят по ночам и во снах.
Дед, мать, отец, брат.
Там, во снах, будто прикольно.
Смешно, как бы, они там, кто-то здесь.
Смешно, как открывается одна дверь.
Потом закрывается другая, тоже дверь, или пространство.
Оно влекут сюда под выставкой «техногуманизма»: ИИ, прогресс, криптовалюта, цифровой рубль.
Планетарная каша кипит, вот-вот и все взорвется.
Может так оно и будет.
Сара Коннор и Терминатор.
Какая игра, тут не до игр.
(дай еще пять минут до конца)
Брат играется с игрушкой.
Спрашиваю, у него. — зачем?
Ты же не мог так сделать…
ты же не мог поступить…
Ты не мог блять, ..
Из статей уголовного дела: такой-то, совершил насилие над такой-то и такой-то.
совершенно спокойно, бухгалтерские циферке, где-то там, в митровом балансе.
Ну а че; брат захерачил мать и бабушку в пьяном угаре.
Отмазали ( я постарался, как бы он сошел с ума) и посадили, в психбольницу, навсегда.
Говорят, когда прихожу на свидание, из его обслуживающего персонала, он стал очень верующим.
Мать бухала, так точно она оставила под столом, какие-то заначки.
Подбираюсь к нему, осматриваюсь, нахожу: коньяк, в располовиненой бутылке пиво «тройка балтика»
(счас таких нет)
— Не брат ты мне.-Иди отсюда.
Он стал превращаться в пятилетнего малыша.
А пиво такое теплое, будто стояло на жаре целый день.
Так не вариант употреблять, нет кайфа, нет удовольствия.
Не лучше не станем.
Брат снова превращается в малыша, «агаааву» или угоур» мычит он.….
Но не верю ему: он по любому украдет мое пиво.
Не выдумал, так бывает у людей.
Да это ад.
Надо перетерпеть и все пройдет.
Иногда, вот думаю.
Преступник ли он? Наверно да.
Преступник ли я? Наверно да.
Как говориться по латыни: закон есть закон.
Стол расколдован, дом разбужен.
Как смерть — на свадебный обед,
Я — жизнь, пришедшая на ужин.
…Никто: не брат, не сын, не муж,
Не друг — и всё же укоряю:
— Ты, стол накрывший на шесть — душ,
Меня не посадивший — с краю.
Я тоже, наверно помню их.
Всех их, которые приходят по ночам и во снах.
Дед, мать, отец, брат.
Там, во снах, будто прикольно.
Смешно, как бы, они там, кто-то здесь.
Смешно, как открывается одна дверь.
Потом закрывается другая, тоже дверь, или пространство.
Оно влекут сюда под выставкой «техногуманизма»: ИИ, прогресс, криптовалюта, цифровой рубль.
Планетарная каша кипит, вот-вот и все взорвется.
Может так оно и будет.
Сара Коннор и Терминатор.
Какая игра, тут не до игр.
(дай еще пять минут до конца)
Брат играется с игрушкой.
Спрашиваю, у него. — зачем?
Ты же не мог так сделать…
ты же не мог поступить…
Ты не мог блять, ..
Из статей уголовного дела: такой-то, совершил насилие над такой-то и такой-то.
совершенно спокойно, бухгалтерские циферке, где-то там, в митровом балансе.
Ну а че; брат захерачил мать и бабушку в пьяном угаре.
Отмазали ( я постарался, как бы он сошел с ума) и посадили, в психбольницу, навсегда.
Говорят, когда прихожу на свидание, из его обслуживающего персонала, он стал очень верующим.
Мать бухала, так точно она оставила под столом, какие-то заначки.
Подбираюсь к нему, осматриваюсь, нахожу: коньяк, в располовиненой бутылке пиво «тройка балтика»
(счас таких нет)
— Не брат ты мне.-Иди отсюда.
Он стал превращаться в пятилетнего малыша.
А пиво такое теплое, будто стояло на жаре целый день.
Так не вариант употреблять, нет кайфа, нет удовольствия.
Не лучше не станем.
Брат снова превращается в малыша, «агаааву» или угоур» мычит он.….
Но не верю ему: он по любому украдет мое пиво.
Не выдумал, так бывает у людей.
Да это ад.
Надо перетерпеть и все пройдет.
Иногда, вот думаю.
Преступник ли он? Наверно да.
Преступник ли я? Наверно да.
Как говориться по латыни: закон есть закон.